«Пока РФ считают противником, о каком сотрудничестве может идти речь»

 

Возврата к прежним отношениям между Россией и Евросоюзом уже не будет. Об этом заявил постоянный представитель РФ при ЕС Владимир Чижов в интервью «Известиям» на полях Петербургского международного экономического форума, который завершился 18 июня. По мнению российского дипломата, Брюссель сейчас должен пересмотреть свою позицию по отношению к РФ, чтобы остановить продолжающую деградацию пока еще существующего диалога. Кроме того, Владимир Чижов во время беседы прокомментировал застопорившиеся российско-украинские переговоры, расширение ЕС и НАТО, а также санкционную политику европейских стран.

«Строить мосты намного сложнее»

— Отношения России и Евросоюза сейчас практически в тупике. Что, по вашему мнению, должно произойти, чтобы они вышли на новую траекторию?

— Во-первых, они не в тупике, а продолжают деградировать. Наверное, они должны пересмотреть свою позицию в отношении России. И подумать о том, что будет дальше. Мой им сигнал, периодически я его транслирую: прежде чем сжигать оставшиеся мосты, подумайте, что строить мосты намного сложнее.

— Вы думаете, Евросоюз вообще когда-то признает Крым или начнет по-другому воспринимать действия России на Украине?

— Я не занимаюсь гаданием на кофейной гуще. А по большому счету, для нас не принципиально, признает или не признает.

— Насколько осложнилась ваша работа в Брюсселе после 24 февраля?

— Конечно, осложнилась. Особенно после того, как выгнали значительную долю моих дипсотрудников, объявили их персонами нон грата. Но тем не менее — работаем.

— Сейчас, по сути, застопорились и российско-украинские переговоры. Многие считают, что именно Запад виноват в срыве этого диалога, который изначально давал надежду на то, что боевые действия прекратятся. Европейские страны заинтересованы в возобновлении переговорного процесса между Москвой и Киевом?

— Прежде всего, это произошло по инициативе самой Украины. На сегодняшний день западные страны, может быть, были бы и не против таких переговоров, вялотекущих. Но киевский режим делает всё, чтобы их не было.

— Почему?

— Потому что они пребывают в своей параллельной реальности, в которой им видится грядущая победа над Россией. Вот когда пройдет этот туман в головах, наркотический или какой, не буду голословно обвинять, но то, что это туман, — точно.

— То есть у западных стран, по вашему мнению, нет стремления победить Россию руками украинцев или, как утверждают некоторые эксперты, и вовсе поставить страну на колени?

— Нет, ну не поставить на колени, а ослабить настолько, чтобы Россия уже не могла играть столь, так сказать, определяющей и самостоятельной роли на международной арене, какую она играет сейчас.

— Несмотря на то что украинцы, как вы заметили, прекратили переговорный процесс, президент Владимир Зеленский неоднократно заявлял о готовности встретиться с Владимиром Путиным…

— Вы знаете, это разные понятия — вести переговоры и встретиться с Владимиром Путиным. Встретиться с президентом России он хочет очень давно. Еще когда были живы Минский процесс и нормандский формат. Вот главное — провести встречу. Зачем?

— Возможно, это могло бы способствовать снижению эскалации в отношениях России и Украины…

— Нет. Потому что это бессмысленно. Встреча ради встречи никому, по крайней мере нам, не нужна.

«Говорить о седьмом пакете преждевременно»

— В европейских странах всё чаще говорят об экономических трудностях, которые связаны, в том числе, с введением антироссийских санкций. Учитывая текущие сложности, стоит ли ожидать новых санционных пакетов?

— Уже, как говорится, даже слепой это видит. Ситуация достаточно серьезная. Инфляция в еврозоне достигла 8,1%. Такого не было с момента создания зоны евро.

Что касается санкций против России, то несколько первых пакетов они буквально выстреливали. Пятый — уже с некоторым трудом. Но тем не менее под запрет попали уголь и сталь из России — к слову, то, с чего начинался Евросоюз (первый шаг в сторону создания ЕС был сделан в 1951 году, когда был подписан договор об учреждении Европейского объединения угля и стали. — «Известия»). Кстати, эмбарго на поставки российской стали вступило в силу 18 июня.

При принятии шестого пакета они попробовали прикоснуться к теме нефтяного эмбарго — получилось с достаточно заметным изъятием (к примеру, под санкции попала только нефть и нефтепродукты, поставляемые из РФ по морю. — «Известия»). Теперь уже все, в том числе ваши коллеги, начинают говорить о седьмом пакете. Ну это, по меньшей мере, преждевременно.

— Тем не менее многие утверждают, что Евросоюз демонстрирует прочное единство в условиях нынешнего противостояния с Россией. Насколько лидеры ЕС сейчас по-настоящему действуют в унисон?

— В известном смысле, да. Потому что пакеты санкций принимаются единогласно. С другой стороны, если посмотреть на судьбу шестого пакета, то Будапешт, допустим, для себя выторговал свои условия (Венгрия была освобождена от нефтяного эмбарго: нефть сможет поступать в страну по «Дружбе», а в случае аварии трубопровода ей будет позволено импортировать нефть по морю или другим способом. — «Известия»). Кроме того, и некоторые другие страны сумели тоже зафиксировать свои позиции (к примеру, Болгария и Хорватия получили временную отсрочку на ввоз российской нефти и нефтепродуктов по морю. — «Известия»). Ну и такая характерная, может быть, деталь — попытки добавить в санкционный список патриарха Кирилла. И католическая Венгрия высказалась против этого предложения. А православные страны — такие как Греция, Болгария, Румыния, Кипр — к сожалению, не выступили.

«Это совсем другой Евросоюз»

— Еврокомиссия рекомендовала предоставить Украине и Молдавии статус кандидата на вступление в ЕС. Насколько реальны перспективы интеграции этих двух стран в Евросоюз?

— Во-первых, это просто рекомендация, мнение Еврокомиссии, которое будет вынесено на рассмотрение саммита Евросоюза 23–24 июня. Что касается вашего вопроса, то мы же с вами говорим о серьезных вещах.

— Вы с пессимизмом смотрите на шансы Киева присоединиться к Евросоюзу. Россия воспринимает потенциальное членство Украины в этой организации как геополитическую угрозу? Или Москва по-прежнему опасается только сближения соседней страны с НАТО?

— Вы знаете, я довольно долго, много лет говорил, что с НАТО всё понятно. Расширение НАТО — это попытка ответить на вызовы безопасности XXI века механизмами середины XX века. Тем более созданными совсем с другой целью. Хотя цель теперь, может быть, и не такая другая. Но неважно. Что касается Евросоюза — да, расширение Евросоюза мы воспринимали как региональное измерение глобализации. Но Евросоюз-то изменился.

Был Евросоюз — экономическое объединение, которое со временем приобрело политическое измерение, претендовавшее на стратегическую автономию и так далее. Но за последнее время он деградировал до уровня вспомогательного военного блока, вспомогательного к НАТО. Так что это — совсем другой Евросоюз. И, естественно, процесс расширения Евросоюза мы считаем негативным, враждебным, по сути дела, по отношению к российским национальным интересам.

— Оставаясь в теме Североатлантического альянса, что вы думаете по поводу запланированного расширения военно-политического блока за счет Финляндии и Швеции?

— Вы знаете ситуацию: строились большие надежды на предстоящий саммит НАТО, который пройдет в июне в Мадриде. Но на сегодняшний день позиция Турции изменений не претерпела (Анкара требует от двух северных стран выполнения ряда условий. В частности, Турция готова согласиться с расширением НАТО, если Стокгольм и Хельсинки предоставят письменные гарантии того, что они прекратят поддержку запрещенных в стране организаций, включая Рабочую партию Курдистана, а также разрешат экстрадицию ее представителей. — «Известия»).

— В завершение хочется всё же спросить: несмотря на то что сейчас происходит в мире, нормализация отношений с Евросоюзом по-прежнему возможна?

— Не все мосты сожжены. Но большинство. Посмотрим, что будет дальше. Во всяком случае, возврата к business as usual не будет, этого не может быть. Это понимаем мы, и это понимают они. Значит, это будет новая система взаимоотношений, которую еще предстоит создать. Но ее можно будет создать только на основах равноправного сотрудничества. А для этого они должны изменить свое отношение к России. Пока они считают Россию оппонентом, противником, о каком сотрудничестве может идти речь?