Саммит лидеров Центральной Азии в Чолпон-Ате: итоги и последствия

 

28 июля на площадке дискуссионного клуба «Пикир» прошёл международный круглый стол на тему: «Саммит лидеров Центральной Азии в Чолпон-Ате: итоги и последствия».

В мероприятии приняли участие журналисты, учёные, политики, общественные деятели, политические аналитики, эксперты по вопросам безопасности, военные эксперты из Кыргызстана, России, Казахстана, Узбекистана.

В ходе дискуссии эксперты обсудили следующие вопросы:

  1. Итоги Четвёртой Консультативной встречи глав государств Центральной Азии в Чолпон-Ате.
  2. Геополитическое значение саммита.
  3. Есть ли реальные перспективы у идеи Центральноазиатского союза?
  4. Каковы преимущества и риски новых интеграционных процессов в ЦА?

Основные тезисы выступлений:

Эдил Марлис уулу, политик, общественный деятель (Кыргызстан):

«Никто пока не смог проанализировать и чётко ответить на вопрос: что же произошло 21 июля в Чолпон-Ате и какими будут последствия этой встречи президентов? Согласно одной из версий, объединение стран Центральной Азии идёт под патронажем Запада. Но разве выгодно это объединение Западу, готовящему, что очевидно, дестабилизацию региона?

Подписанный Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве в целях развития Центральной Азии в XXI веке – первая, по сути, правовая база для создания регионального союза центральноазиатских стран. В основе этого договора – вопрос безопасности региона.

Высказывание на саммите президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева: «Надо пригласить на наш саммит Россию и Китай», считаю, говорит о многом. Центральная Азия, находясь между двумя этими державами, не может существовать без их поддержки. РФ и КНР в любом случае будут интегрированы в этот союз.

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев подчеркнул: «Нужно повышать координацию  многостороннего сотрудничества». Речь идёт о сотрудничестве в разных сферах, но его экономический эффект  может быть достигнут только при открытых границах между странами региона.

Очень примечательно высказывание президента Туркменистана Сердара Бердымухамедова: «Извне навязываются идеи и взгляды, противоречащие историческим традициям наших народов». До этого туркменские лидеры, начиная с Туркменбаши, никогда столь откровенно по вопросам внешней политики не высказывались, выражая свой нейтралитет в молчании. Значит, внешние игроки стали играть слишком открыто.

Будущий союз среднеазиатских республик, фундамент которого был заложен 21 июля, может стать этапом к созданию Большого Евразийского экономического союза, куда, кроме нашего региона, войдут Беларусь, Россия, Турция и Иран».

 








Никита Мендкович, глава Евразийского аналитического клуба (Россия):

«На саммите в Чолпон-Ате был поставлен комплекс вопросов, которые необходимо решать, но для их решения необходимы уже существующие проекты с участием других стран, либо новые. Например, многократно поднимался вопрос наличия угрозы терроризма, прежде всего в контексте афганской проблемы. Меньше года назад проводилась серия учений – в том числе с участием Узбекистана и стран ОДКБ – с целью моделирования отражения вторжения с афганской территории. Большую часть контингента и техники на учения (около трёх четвертей) предоставляла российская сторона. То есть все имеющиеся на сегодняшний день планы отражения угрозы безопасности в Центральной Азии строятся на участии российского контингента – 201-й базы в Таджикистане, Кантской базы, возможности переброски подкрепления из России. Вопрос: как можно обсуждать практическое устранение угроз безопасности, если главный участник военного отражения вторжения в этом обсуждении не участвует?

Если взять вопросы экономики, то речь на саммите шла о создании единого торгового транзитного пространства на территории Центральной Азии. Для развития транспортной интеграции необходимы капитальные вложения и рынок сбыта. И то, и другое в нынешних реалиях может дать только Россия. Президент Токаев на саммите предложил расширить формат: Центральная Азия плюс Россия и Китай. Идея замечательная, но этот формат уже есть – ШОС. При этом Узбекистан сейчас председательствует в ШОС, и президент Мирзиёев декларирует, что нужно расширять состав организации.

Единственные, пожалуй, моменты итогов саммита, которые вопросов не вызывают, – усиление партнёрства в экологической и гуманитарно-культурной сферах.

Безусловно, диалог между странами – это гораздо лучше, чем перестрелки на границе. Но при оценке этих мероприятий нужно учитывать, какие задачи могут быть реально решены участниками без третьих стран. В данном случае мы видим, что практическое решение невозможно без участия ЕАЭС, ОДКБ и ШОС».

Таалайбек Джумадылов,  эксперт по вопросам региональной безопасности (Кыргызстан):

«Результаты саммита можно условно назвать «удовлетворительными» и «перспективными». Бесспорный плюс встречи: на побережье Иссык-Куля хотя бы трём государствам из пяти удалось договориться. Но интрига сохраняется. Позиция Таджикистана и Туркменистана, которые отказались присоединиться к Договору о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве, используя в качестве предлога формальности внутригосударственных процедур, не может не беспокоить и не вызывать вопросы.

В своё время Збигнев Бжезинский назвал Центральную Азию «Азиатскими Балканами», определив регион как крайне нестабильный - готовый, при внешнем воздействии на его болевые точки, взорваться изнутри. Дуга нестабильности «Азиатских Балкан» проходит через все страны Центральной Азии и китайский Синьцзян. Простой анализ даёт основания полагать: американцам крайне необходимо создать очаг нестабильности в подбрюшье России и у китайских границ для ослабления российского и китайского влияния. Что будет после этого? Каковы планы США? После реализации этих планов давно предусмотрен следующий шаг - проект «Большая Центральная Азия». Согласно этому проекту, США начнут создавать в регионе единую систему безопасности против России и Китая, которая предусматривает консолидацию всех государственных и международных финансовых институтов под эгидой США с целью полного контроля над ресурсами.

Вопрос: удалось ли главам государств Центральноазиатского региона снять с повестки дня данную угрозу? Или хотя бы минимизировать негативные последствия?»

Алина Молдокеева, кандидат политических наук, политолог, доцент Международного университета КР (Кыргызстан):

«Ожиданий того, что Четвёртая Консультативная встреча глав государств ЦА в Чолпон-Ате решит все проблемы, не было. Но эта встреча, считаю, была необходима.

Что касается уже существующих форматов интеграционных объединений, то будет ли плодотворным обсуждение вопросов, первостепенных для Средней Азии, на таких площадках, как ШОС, где в приоритете – интересы макроигроков? Поэтому встречи в центральноазиатском формате не стоит рассматривать как угрозу России или Китаю. Вопросы, жизненно важные для республик Средней Азии, касаются внутреннего пространства региона. И их не решат за нас ни Россия, ни Китай».

Павел Дятленко, кандидат исторических наук, доцент кафедры истории КРСУ (Кыргызстан):

«Подписанный 21 июля Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве – это рамочный документ, который со временем может стать одной из основ для развития региональных связей.

Перспективы интеграции в Центральной Азии. В первую очередь странам региона нужно расширение взаимной торговли, удешевление и ускорение транзита людей и грузов, финансового сектора, упрощение миграции внутри ЦА, развитие региональной инфраструктуры, трансграничных проектов и  пограничного сотрудничества. Общества Центральной Азии также заинтересованы в восстановлении ранее существовавших гуманитарных и социальных связей, основные направления – образование, культурные обмены, совместные гуманитарные проекты. Практика регулярных консультативных встреч президентов стран региона уже закрепилась с 2018 года как полезная площадка для обсуждения общих интересов и проблем.

Пределы интеграции в Центральной Азии. В силу схожести структур экономик и разности экономического потенциала страны региона нуждаются в доступе к крупным рынкам для сбыта своих товаров, источникам инвестиций и высоких технологий, основные партнёры по этим направлениям для ЦА – это Китай и Россия. В регионе нет страны, обладающей потенциалом для выполнения роли ядра интеграции. Информационные пространства стран региона слабо связаны между собой. Проблема несогласованных границ мешает быстрому наращиванию экономических связей между странами. Военное и военно-техническое сотрудничество в регионе носит и будет носить в обозримой перспективе ограниченный характер, вопросы безопасности Центральной Азии обсуждаются и решаются в формате ОДКБ и ШОС.

Прошедшая консультативная встреча и подписанные документы могут стать действительно полезными для развития сотрудничества между странами региона. Но в силу ряда объективных причин не стоит ждать движения республик региона к глубокой внутрирегиональной интеграции».

Артур Сулейманов, кандидат политических наук, эксперт-аналитик Центра геополитических исследований «Берлек-Единство», замзавкафедрой международных отношений, истории и востоковедения УГНТУ (Уфа, Россия):

«С экономической точки зрения наибольшую тревогу вызывают кризисные события на Украине и санкционное давление Запада на Россию, выступающую главным партнёром стран Центральной Азии. Есть понимание того, что Запад будет применять всевозможные инструменты, в том числе санкции и конструируемые перевороты, чтобы навредить союзникам России.

В этом смысле проведённый саммит продемонстрировал, что центральноазиатские республики будут придерживаться принципов невмешательства в противостояние Запада и Востока и попытаются найти новые формы экономического сотрудничества со всеми игроками. Это – их официальная позиция, явно адресованная Западу.

На практике же мы видим, что сохранять нейтралитет и продолжать многовекторную политику в текущих условиях становится сложнее. В связи с чем повышается ценность межгосударственных контактов и альянсов, дающих государствам политико-экономическую защищённость от внешних воздействий и открывающих новые возможности для развития экономик. Таких альянсов, как ЕАЭС, ШОС и ОДКБ.

Экономическое благополучие и безопасность Центральной Азии не интересны Западу, который до конца отстаивает принципы однополярного американоцентричного мира. В ближайшем будущем давление на Центральную Азию со стороны Запада будет, вероятнее всего, только нарастать».

Алибек Тажибаев, директор Центра аналитических исследований «Евразийский мониторинг» (Казахстан):

«В интеграционных процессах в ЦА принципиально важным является момент субъектности. В нашем менталитете на протяжении долгого периода времени сформировалось понимание, что в единстве – наша сила. С экономической точки зрения все страны региона по отдельности не являются суперинтересными объектами для привлечения прямых иностранных инвестиций. Объединившись экономически, повысив свою экономическую субъектность,  страны ЦАР смогут сформировать рынок более чем в 50 миллионов человек – уже достаточно интересный для инвестиций. Вероятность привлечения крупных инфраструктурных инвестиционных проектов, значимых для каждого жителя региона, повышается. Эксперты Центральной Азии в рамках обсуждения консультативной встречи высказывают такое мнение: хотелось бы большей возможности для маневра отдельно взятых государств. Не хотелось бы быть связующим звеном, посредником между ключевыми мировыми игроками.

Рост цен на продукты питания и проблемы с логистическими цепочками актуализировали проблему активизации сотрудничества между странами Центральной Азии. Как отмечает президент Узбекистана, только 5-10% общего товарооборота приходится на внутрирегиональную торговлю. Это нехорошо для интеграционных процессов. Например, в ЕС внутрирегиональный торговый оборот – 68,7 процента, в странах АСЕАН – свыше 25 процентов. Соответственно, как никогда актуально стимулировать механизмы взаимной торговли. На саммите было предложено разработать проекты создания зон приграничной торговли, где будут действовать унифицированные, упрощенные правила поставок.

Продовольственная безопасность так же стала темой дискуссий высокого уровня на полях саммита в Чолпон-Ате. Шавкат Мирзиёев предложил приступить к созданию схемы обеспечения населения теми продуктами, которые республики Центральной Азии производят самостоятельно в должном объёме. Это масличные, зерновые, кормовые культуры, свежая и переработанная плодоовощная продукция, мясные и молочные изделия.

Возрастающая неопределённость и нестабильность в мире требуют от республик Центральной Азии нарастить усилия в направлении формирования общих треков интеграционного развития. Причём особенно важно, чтобы это была именно региональная интеграция. Активное внешнее давление актуализирует необходимость прорабатывать действенные механизмы разноформатной кооперации, которая позволит, с одной стороны, действовать превентивно, чтобы минимизировать отрицательное влияние происходящих в мире процессов, а с другой - формировать треки для совместного процветания, развития с целью роста влияния».

Айнур Курманов, сопредседатель Социалистического движения Казахстана:

«Прошедший саммит можно назвать попыткой правящих элит Центральной Азии, между которыми действительно существуют противоречия, договориться. В частности, решить, что делать в ситуации мировой турбулентности, скоординировать свои действия, сохранив свои паразитарные сырьевые вывозные модели экономики и прибыли, извлекаемые из продажи природных богатств собственных стран.

Это может быть и проявлением страха руководства данных стран перед усилением влияния России и Китая в регионе и то, что в результате мирового противостояния и появления нового «железного занавеса» бывшие советские среднеазиатские республики могут полностью попасть под контроль Москвы и Пекина, оказавшись в антизападном блоке.

По сути, данное мероприятие, так как оно во многом было инициировано Нур-Султаном, – это стремление во чтобы то ни стало сохранить прежний многовекторный курс. А на самом деле, чтобы не только не потерять связи с ЕС и США, но даже и нарастить их через ту же самую «тюркскую интеграцию» и другие «альтернативные интеграционные проекты». Можно даже назвать это закамуфлированной формой такой консолидации в интересах Запада и в противовес, наоборот, интеграционным проектам России и Китая.

Нового интеграционного союза в регионе не будет, так как он невозможен априори. Ведь без участия ЕАЭС в Центральной Азии новой самостоятельной или альтернативной интеграционной площадки попросту не получится.

Во-первых, не могут несамостоятельные и колониально зависимые страны от США и ЕС (я имею в виду в первую очередь Казахстан) сформировать полноценное объединение, не подверженное внешнему управлению. Значит, с самого начала данный проект будет не суверенным.

Во-вторых, существующие противоречия между Узбекистаном и Казахстаном и их соперничество за гегемонию в регионе никогда не дадут возможности создать такое интеграционное объединение. Ранее в истории мы наблюдали соперничество между Кунаевым и Рашидовым, Назарбаевым и Каримовым, а теперь видим конкуренцию между Токаевым и Мирзиёевым. И последний конфликт в Каракалпакии в начале июля, на котором пытались поиграть казахские националисты и агентура КНБ, показывает, что консолидации между ведущими странами Центральной Азии не будет, несмотря на их общий прозападный курс.

В-третьих, так как мероприятие прошло во многом по инициативе Нур-Султана, сам этот саммит был организован с целью продемонстрировать и закрепить лидерство Казахстана как для внешних, так и для внутренних задач. Дело в том, что Токаев повторяет начальную эволюцию Назарбаева, когда он в середине и конце 1990-х годов так же носился с темой центральноазиатской интеграции, но больше с пропагандистской точки зрения, чтобы показать и подчеркнуть всем главную роль казахстанской правящей элиты в регионе.

Как мы помним, ничего из этих интеграционных попыток Назарбаева не вышло, все эти проекты провалились и их никто даже сейчас не вспоминает. То же самое ожидает и данные попытки, так как слишком много водных, территориальных, межгосударственных и межнациональных противоречий, которые могут быть отрегулированы только в рамках ЕАЭС и ШОС, но никак не в рамках нового регионального объединения.

Поэтому цели мероприятия, в основном, являются стремлением наладить транспортные и энергетические маршруты в ситуации развития противостояния между Россией и Западом. Но и тут существуют неразрешимые противоречия и разные интересы правящих группировок.

Так, Нур-Султан заинтересован в транскаспийском маршруте транспортировки нефти (Восток-Запад) в сторону Азербайджана, Грузии и Турции и далее в страны ЕС в обход территории России, и сейчас кровно нуждается в модернизации железных дорог и портов на Каспии, в наращивании танкерного флота и надеется в данном деле на совместные инвестиционные проекты с участием того же Узбекистана и других республик ЦА.

 Понятно, в этом маршруте заинтересован Запад, и поэтому сейчас Европейский союз вкладывает многомиллионные средства в реконструкцию железнодорожной инфраструктуры Казахстана. Но, похоже, у Нур-Султана не получится консолидировать другие республики под данный проект.

Связано это с тем, что те же Мирзиёев и Жапаров делают акцент на другом проекте - железной дороге Китай – Кыргызстан - Узбекистан. И данный маршрут явно противоречит интересам Нур-Султана, так как идёт в обход уже территории Казахстана. Но он также вызывает противодействие со стороны США, Британии и ЕС, так как ведёт к усилению влияния китайского капитала в Центральной Азии. Это, кстати, показывает совпадение геополитических интересов казахстанской верхушки и Запада. Поэтому следует ожидать новых попыток торпедирования развития казахстанской части проекта «Один пояс – один путь» через усиление националистических движений и синофобских выступлений.

И, кстати, у Ташкента так же есть собственный проект, а именно - трансафганский коридор. И даже приход к власти в Кабуле талибов не поколебал данный стратегический план Мирзиёева. И у Бишкека тоже свои интересы, и правящая кыргызская элита будет использовать соперничество Нур-Султана и Ташкента в своих интересах и держать дистанцию.

Исходя из этого, никакого политического, экономического и даже транспортного объединения не может быть ни в среднесрочной, ни в дальнесрочной перспективе. В пользу этого говорит и тот факт, что «Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве в целях развития Центральной Азии в XXI веке» подписали Токаев, Мирзиеёв и Жапаров, а Рахмон и Бердымухамедов от этого воздержались. Очевидно, что в Туркменистане и  Таджикистане не спешат присоединяться к данному тексту, разработанному в Нур-Султане, без консультаций с Москвой и Пекином. Этим Рахмон и Бердымухамедов оставляют себе поле для маневра и торга.

Соответственно, водные, энергетические, межгосударственные и межнациональные противоречия в Центральной Азии могут разрешиться только в рамках углубления и расширения интеграции ЕАЭС с присоединением к нему Узбекистана.

И вообще сверхзадачей момента является слом сложившихся сырьевых колониальных моделей экономики республик Центральной Азии, заточенных на рынки ЕС и США, в связи с неизбежной регионализацией мировой экономики и созданием новых блоков и платёжных систем в рамках БРИКС. Предлагать же альтернативные интеграционные проекты в противовес ЕАЭС и ШОС – значит плодить иллюзии и создавать воздушные замки, ничего не имеющие под собой».

Марс Сариев, политолог (Кыргызстан):

«Есть момент, который упускается из виду, если смотреть на Четвёртую Консультативную встречу в Чолпон-Ате с точки зрения европейской ментальности. Дело в том, что предыдущие три встречи носили ритуальный характер, не были злободневными. Но после того, что произошло в Алматы, Бадахшане, Нукусе, элитные группы – в первую очередь Казахстана и Узбекистана как ведущих стран региона – задумались. И не надо даже смотреть на то, какие итоговые документы приняты на саммите. Это – попытка вербализовать то, что у всех было на уме. И договор (подготовленный на самом деле казахской стороной) – попытка показать, что регион Центральная Азия рефлексирует, объединяется и готов к отражению возможных дестабилизационных процессов, которые проектируют глобальные проектировщики.

Интересный симптом: делегации Таджикистана и Туркменистана не были на неформальной части встречи и прибыли только в день подписания документа. И при этом отказались его подписать. Это тоже было важно для констатации той реальной ситуации, которая складывается в ЦА. Считаю эту встречу весьма продуктивной – вопреки «европейскому» мнению, что она не принесла ощутимых решений. Азиатская ментальность устроена по-другому. Впервые лидеры ЦА собрались для того, чтобы создать некую площадку, где можно анализировать, рефлексировать и т.д. Хотя Таджикистан не подписал этот договор, но уже на второй день начались серьёзные подвижки в переговорном процессе по границам.

Что касается дестабилизационных процессов, то есть ряд разведпризнаков. Согласно неподтверждённой пока информации, Министерство образования Таджикистана отозвало лицензию у лицея Ага-Хана в Хороге, а до этого – закрыло детский летний лагерь Ага-Хана. И это создаёт совершенно новую геополитическую ситуацию в Таджикистане, поскольку за Ага-Ханом, как известно, стоит Великобритания. Мы опять на пороге Большой игры. В Горном Бадахшане сейчас муссируется идея о том, что истинными арийцами (таджиками) являются памирцы, а жители долин (включая клан Рахмона) – не чистые таджики. Это очень опасная тенденция, на которой будут играть внешние игроки.

Другой разведпризнак. Осенью Кыргызстан будет подписывать договор о строительстве железной дороги из Китая, которая совершенно поменяет геополитическую ситуацию в Азии. Для Китая это создаёт возможность получать в случае «горячей» войны нефтепродукты и другие стратегические товары по сухопутным маршрутам. Это не устраивает глобальных игроков. Строительство этой дороги, кстати, не устраивает и часть кыргызских элит. Это – тоже ресурс для дестабилизации, который могут использовать».

Нурлан Досалиев, эксперт по вопросам региональной безопасности (Кыргызстан):

«Саммит в Чолпон-Ате обязательно оставит свой след в развитии геополитических реалий – и не только в нашем регионе. Реалии же заключаются в том, что основной поставщик проблем для региона – это Его величество Запад. Стоит вспомнить, что как таковых границ в регионе не было никогда. В том числе, когда мы жили в одном историко-культурном пространстве под названием СССР. После распада Союза Запад (в частности, Евросоюз) выделял огромные деньги на создание пограничной инфраструктуры внутри Средней Азии. В прицеле же критики СМИ оказывались президенты республик региона – например, Ислам Каримов за установку минных полей на границах Узбекистана. А, между прочим, эти мины ставились при помощи французских десантников. То есть западные структуры, возводя барьеры между республиками Средней Азии, осуществляли древний принцип «Разделяй и властвуй».

Китай справедливо считает наш регион своим тылом. А в этом тылу – несколько батальонов уйгурских боевиков, которые находятся в приграничных провинциях Афганистана. Их пестовали и лелеяли и американцы, и правительство Карзая. И их держат для того, чтобы подорвать безопасность в Синьцзяне. Кроме того, в Афганистане формируются целые полки и бригады боевиков из выходцев из Средней Азии. Это – проект басмачества ХХI века. Мы стоим на пороге новой тактики применения международных террористических формирований – одновременного выступления на территории сразу нескольких государств, чтобы распылить усилия национальных вооружённых сил. И это обстоятельство стало главным рефреном встречи президентов ЦА.

Мало кто знает, что, начиная с этого года, Туркменистан активно стал предпринимать действия по разворачиванию на территории страны российского военного сегмента.

Мы любим говорить о том, что нашими предками были гунны, сарматы. Сейчас держава, которая обеспечивает безопасность свою и своих соседей, дала новейшему оружию название «Сармат». Именно с этой страной – с Россией, которая назвала своё мощнейшее сдерживающее оружие именем наших предков, мы, думается, должны связывать свою безопасность и в 21-м, и в 22-м веках».

Аман Салиев, директор Института стратегического анализа и прогноза (Кыргызстан):

«Саммит в Чолпон-Ате и его обсуждение весьма символичны, поскольку аналогичные  интеграционные процессы начались во многих регионах мира. В арабском мире предпринимаются попытки создания каких-то альянсов. Пример – создание промышленного альянса между Египтом и ОАЭ, насколько знаю, и Бахрейн собирается присоединиться к этому альянсу. Государства Латинской Америки пытаются найти совместное решение каких-то вопросов. Всё это происходит по той причине, что существовавшая пирамида распределения влияния в мире начинает меняться. Государства, занимавшие в ней второстепенные ниши, пытаются создать свои, пусть небольшие, но сферы влияния.

Насколько окажется удачной попытка центральноазиатской интеграции, покажет дальнейшее развитие ситуации.  Сегодняшняя же ситуация такова, что уже много лет у Кыргызстана существует достаточно серьёзный комплекс проблем с Казахстаном. Существуют вопросы распределения водных ресурсов. Будет ли Кыргызстан иметь возможность в равной степени продвигать свои интересы в спорах с Узбекистаном и Казахстаном? Насколько Таджикистан будет готов идти на уступки в решении водных проблем? Большой вопрос.

США всегда говорили, что хотят видеть Центральную Азию единым монолитом без участия Китая и России. И формат С5+1 в американской внешней политике, безусловно, удобен. Другой вопрос – насколько будут страны ЦА, участвующие в этом формате, свободны в принятии решений? Не надо питать иллюзий – если государство претендует на какое-то лидерство и субъектность, то оно прямо пропорционально зависит от его технического, военного, научного потенциала.

Есть вопросы, которые решить без участия крупных держав в принципе невозможно. Утверждения типа «Мы откажемся от сотрудничества с Россией и Китаем и будем всё решать в своём кругу» оторваны от реальности. Расширить свою суверенность в принятии внешнеполитических решений можно лишь в одном случае – если народы Центральной Азии будут иметь соответствующий уровень экономики, технологий, науки, образования, медицины, вооружений. А достичь этого даже за одно-два десятилетия очень непросто».

Фарход Толипов, политолог, директор негосударственного образовательного учреждения «Билим карвони» - «Караван знаний» (Узбекистан):

«Занимаюсь изучением интеграционных проблем Центральной Азии на протяжении 30 лет. Имею свои теоретические и концептуальные взгляды на эту проблематику.

Касательно того, что страны Центральной Азии никак не могут обойтись без великих держав, должен сказать, что ни один из аргументов российских коллег не выдерживает критики. Это голословные утверждения, если говорить мягко, а если пожёстче – демагогические. Относительно ЕАЭС существует немало исследований, которые раскрывают истинную сущность этой структуры. Казахские и кыргызские аналитики критически оценивали деятельность и сущность ЕАЭС вплоть до того, что предлагали: Казахстан должен выходить из ЕАЭС, потому что он ничего не приобрёл в этой структуре.

Господин Мендкович неоднократно говорил об угрозах терроризма и экстремизма, о приграничных конфликтах в Центральной Азии. И это звучало в такой тональности, что центральноазиатские страны просто погрязли в этих угрозах. И что без ОДКБ, без России они просто не смогут решить свои конфликтогенные проблемы. Вопрос: в какой ситуации за 30 лет Россия сыграла ту самую посредническую или защитную роль против террористов, экстремистов в ЦА? Покажите мне хотя бы один такой пример? Сколько десятков случаев было террористических атак в ЦА – в Узбекистане, Кыргызстане, Казахстане, Таджикистане. Угрозы со стороны Афганистана или другие, внутренние террористы угрожали. В ситуации с какой террористической атакой Россия оказала такую помощь? Да ни в одном случае! Во всех этих случаях страны ЦА, их силовые ведомства, антитеррористические структуры были способны самостоятельно справиться с этими террористическими атаками и угрозами. Просто потому, что по своей природе террористическая угроза не представляет собой масштабную угрозу. Террористы не лезут армиями, полчищами или дивизиями для того, чтобы призвать в таких случаях какую-то великую державу на помощь.

Даже маленькая Киргизия была способна в своё время совладать с такими террористическими организациями, как ИДУ, во время известных Баткенских событий. Не было и тогда для Кыргызстана необходимости призывать великую державу на помощь. Поэтому строгий академический дискурс требует более углублённого анализа, а не голословных утверждений в угоду политической конъюнктуре.

Более того, очень иронично звучит, что Россия должна оказывать какие-то посреднические услуги в случае конфликтных ситуаций, когда сама нуждается в таких услугах. Когда страна ведёт войну в Украине, как можно говорить, что она может быть ещё и защитницей других стран? Если страна оказалась полностью изолированной во всём мире, то можно ли на неё рассчитывать в плане каких-то посреднических услуг в решении региональных проблем?

Да, у нас были конфликты, были инциденты, пограничные столкновения. Но покажите хотя бы один случай, когда инцидент привёл бы к массовой эскалации. Они длились по два-три дня, не больше. Конфликты в других регионах мира длятся годами и носят кровопролитный характер. Но в ЦА не было ни единого такого случая, возможно, за исключением гражданской войны в Таджикистане и Ошских событий в Кыргызстане. Но и эти конфликты были, во-первых, не межгосударственными, во-вторых, не продлились (особенно Ошские события) более недели. Это говорит о том, что в ЦА есть некий скрытый внутренний потенциал, который не допускает, что произойдёт какая-то эскалация».

Реплики экспертов дискуссионного клуба «Пикир»:

Таалайбек Джумадылов, эксперт по вопросам национальной безопасности, ветеран спецслужб (Кыргызстан):

«То, что вы раньше не принимали участия (в мероприятиях клуба «Пикир»), не означает, что мы не знаем, кто вы и чьи интересы защищаете. Вопрос нашему узбекскому гостю: считаете ли вы возможным решение наших глобальных геополитических проблем без какого-либо участия внешних игроков?»

Артур Сулейманов, эксперт-аналитик Центра геополитических исследований «Берлек-Единство» (Уфа, Россия):

«Мы все прекрасно помним, что Республика Узбекистан стала страной-наблюдателем в ЕАЭС. Почему? Потому что это экономически выгодно. Более того, по итогам 2021 года главным торговым партнёром РУз стала как раз Российская Федерация, которая по этому показателю даже перегнала Китай. Принцип строительства ЕАЭС – открытость. Никогда никто никого не заставляет интегрироваться. Но сегодняшняя турбулентность в международных отношениях, конечно, ускоряет экономическую интеграцию. Что касается вопросов безопасности, то коллега из Узбекистана сказал, что пограничные конфликты протекают два-три дня. И слава Аллаху, что затяжных конфликтов на территории ЦА нет. Вместе с тем не стоит забывать о роли, которую играют силы ОДКБ, её военные базы. Без них афганская проблема сейчас выглядела бы иначе. Не услышал я, чтобы кто-то из коллег нагнетал какие-то страсти типа: «Если не Россия, то никто!» Речь об этом не идёт. Речь идёт о том, что есть страны, которым выгодна безопасность в ЦА. А есть страны, которые либо безразличны к этому процессу, либо, наоборот, хотят что-то в регионе поджечь. России и странам ОДКБ, конечно, выгодна безопасность в регионе».

Аман Салиев, директор Института стратегического анализа и прогноза (Кыргызстан):

«Представитель Узбекистана заявил, что за 30 лет не было никакого серьёзного участия России в вопросах безопасности в ЦА. Видимо, у этого эксперта нет самого базового понимания вопросов безопасности. Само наличие в регионе военных баз ОДКБ и России уже предполагает минимизацию возникновения угроз и рисков. Не обязательно прямое участие, не обязательно реагировать на каждое событие переброской военного контингента. Отсутствие этих баз – я на 150 процентов уверен – дало бы совершенно другую картину в регионе. Также напомню, что когда было вторжение боевиков в Баткен, мы своими усилиями решали и вопросы безопасности Узбекистана. Это отдельная тема – могу пока не для печати много интересных вещей рассказать.

Без участия Россия сложно было бы решить многие вопросы в мирном процессе в Таджикистане. Поэтому не надо в таких вопросах максимализма и крайностей. Для экспертов это абсолютно неприемлемо. Мы должны на всё смотреть взвешенно, разумно. Надо понимать, что ЦА – это регион, граничащий и с Китаем, и с Россией, где либо всё будет успешно развиваться, либо он превратится в поле битвы против Китая и России, что станет настоящей катастрофой. Поэтому без участия соседей, крупных государств и вообще мирового сообщества говорить о решении каких-то концептуальных вещей геополитического характера в принципе невозможно».

Нурлан Досалиев, эксперт по вопросам региональной безопасности, ветеран спецслужб (Кыргызстан):

«Мы – те самые люди, которые и в 1999-м, и в 2000 году проводили баткенскую кампанию и находились на юге республики. И мы прекрасно знаем роль и значение Российской Федерации в урегулировании этого конфликта – она помогала и оружием, и боеприпасами, и спецназом. Мы хорошо знаем экспертное и научное сообщество Узбекистана и предполагаем, что Толипов не является ярким его представителем. Но впредь, когда он будет говорить о вопросах безопасности в регионе, ему вначале следовало бы провести хорошие научные изыскания на академическом уровне».

Пресс-служба дискуссионного клуба «Пикир».