Как не стать жертвой системной предвзятости

В 2014 году США взяли курс на деятельность по снижению влияния России по всему миру, а с 2017 года к этой работе присоединили и Китай. Сегодня уже очевидно, что геополитика и геостратегия США носят глобальный характер и затрагивают все регионы и любое государство. Не стали исключением и страны Центральной Азии. Со дня обретения независимости страны ЦА испытывают на себе американское влияние и даже давление практически по всем направлениям сотрудничества.

Не секрет, что влияние США носит многофакторный и многоуровневый характер, и включает политический, военно-стратегический, экономический и идеологический аспекты. Следует отметить, что геостратегия США сталкивается с интересами других мировых центров силы (России, Китая, Европейского союза, а также Ирана и арабских государств) и зачастую вступает в противоречие с ними.

В целом американская политика в Центральной Азии является частью более общей, Евразийской стратегии США, затрагивающей страны Центральной Азии, Каспийский и Кавказский регионы, Афганистан, государства Среднего Востока, Южной Азии и Китай.

Напомним, что данная стратегия нацелена на сохранение доминирования Белого дома в мировой экономике и финансовой системе, закрепление военно-стратегического превосходства Америки, расширение ее геополитического влияния (в том числе в Евразии), сдерживание потенциальных соперников (Китая,  России и ЕС), на борьбу с так называемым «международным терроризмом» (для осуществления контроля над исламским миром).

Центральная Азия – значимый, но не единственный элемент стратегии США. Однако, учитывая критическую важность стран ЦА для установления контроля США над Евразией, можно прогнозировать, что роль и значение региона будет возрастать.

При изучении внешней политики, проводимой Вашингтоном в последнее время, бросается в глаза ее противоречивость, сочетание рационального и взвешенного подхода с идеологически ангажированными, порой агрессивными и самонадеянными действиями, дающими повод обвинять Белый дом в великодержавном и одностороннем подходе к мировым делам.

Ангажированность и самонадеянность прослеживается и в недавних инициативах США. Перечень их длинный, но остановимся на одном. 3 декабря 2019 года Палата представителей Конгресса США большинством голосов одобрила законопроект, который обязывает администрацию Трампа усилить давление на Пекин в связи с притеснениями мусульман в Китае. Принятие законопроекта вызвало негативную реакцию со стороны китайских властей.

Законопроект «Об уйгурах» стал более жесткой версией законопроекта, принятого Сенатом в сентябре 2019 года и раскритикованного Пекином. Теперь документы должны быть согласованы обеими палатами Конгресса и окончательный вариант подписан президентом Дональдом Трампом, чтобы приобрести статус закона.

Закон призывает президента Дональда Трампа ввести персональные санкции в отношении члена политбюро Коммунистической партии Китая, названного ответственным «…за репресии в отношении мусульман, проживающих в Синьцзян-Уйгурском автономном районе».

Излишне говорить, что законопроект нарушает нормы международного права и международных отношений, и является вмешательством во внутренние дела Китая. Более того, как заявил МИД Китая Вашингтон грубо искажают реальные факты и политику центральных властей в отношении Синьцзяна. Это и есть системная предвзятость ставшая основой внешней политики США.  

Дело в том, что в сентябре 2019 года в Китае отметили интересную дату – 30 месяцев в стране не было терактов. Примерно в то же время, когда освобождали от международных террористических организаций территории Сирии и Ирака, на северо-западе Китая происходило нечто похожее – но без армейской операции. Шансов прочитать от этом мало, потому, что «глобальные СМИ» пишут только о «концлагерях, в которых томится минимум миллион мусульман-уйгуров».

Тем временем, Пекин регулярно знакомит, в основном мусульманские страны со своим опытом дерадикализации той части уйгурской молодежи, которая совершила «легкие» преступления. Например, человек является членом подпольной террористической ячейки, но теракт не совершал. Что делать? В Китае полагают что таких людей надо учить. Причем по решению суда. Отправить на двухлетние курсы (с постоянным проживанием, но с правом возвращаться домой на субботу и воскресенье), где джихадистов учат грамоте, а также пригодным в повседневной жизни профессиям.

Это важно. Дело в том, что около тридцати лет в уйгурских деревнях и городских общинах проповедники вели кампанию за отказ от изучения китайского языка и вообще от обучения в школах. Уйгурам внушали, что китайцы являются оккупантами. Были кампании за отказ от регистрации браков. Проповедники работали прежде всего с детьми. Потом дети подросли.

То есть людей намеренно загоняли в средневековье, изолировали от общества, не давали шанса в это общество как-то вписаться. Им оставили только только один путь – джихад.

Почему так произошло? Начиная с 1978 года Пекин был занят перестройкой всей системы, а управление десятимиллионным народом уйгуров на северо-западной окраине отдали его лидерам, которые докладывали центру, что у них все под контролем, но сами были озабочены только «деланием» денег.

Тем временем, в Афганистане шла война, занявшая почти все 1980-е годы. Китай тогда был в конфронтации с СССР и поэтому выстраивал разные линии сотрудничества с моджахедами. В итоге Афганистан «подарил» «Аль-Каиду» не только США, но и Китаю.

В начале 2000-х годов в сельской глубинке Китая сформировалось «потерянное поколение» уйгуров. В городах и деревнях Синьцзяна поселился страх. Все начали бояться всех, боковым зрением наблюдая, кто идет рядом и что делает. Сегодня подобную ситуацию можно наблюдать в Израиле.

Потом наступило «китайское 11 сентября» - 5 июля 2009 года на улицы Урумчи (столицы Синьцзяна) джихадисты вывели несколько тысяч уйгуров, вооруженных топорами и ножами. Они шли по улицам и убивали прохожих, всего было убито 197 человек. Нападение с ножами на прохожих – так было в Лондоне, но сначала в СУАР. Автобус или грузовик, врезающийся в толпу – это было в Ницце и других европейских городах, но сначала в Синьцзяне. Теракты начали нарастать и в 2014 году они происходили каждые две недели, и уже не только в Синьцзяне – в Пекине, на юге Китая.

В 2013 году появился проект «Один пояс, один путь», подразумевающий партнерство со множеством стран Евразийского континента, с заходом торговой инфраструктуры в Африку и Латинскую Америку. «Один пояс, один путь» в том числе проходит и через Синьцзян.

Построено или строится множество железных дорог. Более ста шоссейных дорог ведут в Кыргызстан, Казахстан, Пакистан, Монголию, Таджикистан, Россию, Афганистан. В СУАР построено четыре новых аэропорта и реконструировано семь старых. Проведено 17 мощных оптических кабелей. Урумчи, с его небоскребами и многоэтажными автомобильными эстакадами, стал «международным наземным портом» - хабом, куда сходится множество логистических цепочек. Здесь работают технопарки и зоны инноваций.

Поэтому понятно, почему терроризм в этой части Китая получил мощную подпитку извне. Так же понятно, что все усилия Пекина пошли бы прахом, если не ликвидировать террористическую угрозу в сухопутном коридоре, связывающем Китай с западной частью Евразии. Никакой армейской операции не было, в том числе потому, что оружие джихадистов было в основном кустарным. Так или иначе, китайские правоохранители за короткий срок обезвредили более двух тысяч подпольных ячеек, изьяли массу стреляющих и взрывающихся самодельных устройств.

Поэтому можно говорить о том, что в Синьцзяне есть интересный опыт по профилактике и оздоровлению общества. Большую роль играет туризм. Сегодня гостиницы заполнены местными и иностранными туристами. Самое интересное  - те самые «школы вместо тюрем». Это место, в котором «потерянное поколение» уйгуров должно измениться. От успеха этой китайской инновации зависит и избавление мира от терроризма. Во множестве стран считают, что универсальным лекарством от джихадизма является экономическое развитие. Считается, что богатый человек на станет на путь террора. В Китае добавляют, джихадизм является результатом намеренного отупления и расчеловечивания человека, а действенным лекарством является просвещение.

Какой путь выберут страны Центральной Азии? На примере СУАР видно, что основой внешней политики США является системная предвзятость, т.е. необъективность оценок и заявлений допускается в свою пользу. Чтобы не пасть жертвой геополитики США нужно изучать и понимать политические устремления разных стран в Центральной Азии.  

Шерадил Бактыгулов